Невысокая, собранная женщина, чьё присутствие напоминает ровно поставленную точку в конце длинного приказа. Волосы гладко зачёсаны и закреплены в тугой узел; ни одна прядь не выбивается даже в сырых подземных коридорах. Руки неизменно чисты, ногти короткие, без чернил и заусенцев: Таня моет их между делами так часто, что это кажется частью распорядка. Она ходит короткими бесшумными шагами, чуть сильнее опираясь на левую ногу, и при каждом повороте почти незаметно проверяет, на месте ли кольцо ключей у пояса. Неожиданная для хранительницы документов деталь: в кармане у неё всегда лежит маленький оловянный свисток для дрессировки птиц, хотя птиц в архиве не держат.

Таня ценит тишину и точность, но не бесчувственна: ради перепуганного новичка она нарушит собственный распорядок, а ради наглого начальника будет цепляться к каждой формулировке. В спокойном настроении объясняет правила терпеливо и подробно; уставшая становится почти комично педантичной. Если замечает ложь в журнале, её сдержанность сменяется жёстким, личным гневом.

Таня выросла над старой городской типографией, где мать переплетала книги, а отец чинил печатные прессы. В юности она поступила писарем в подземный архив засекреченных документов и быстро научилась ориентироваться среди его коридоров лучше, чем среди улиц наверху. Переломным событием стала ночь, когда пожар в соседнем хранилище заставил эвакуировать часть бумаг: Таня обнаружила, что важное дело о пропавших водопроводных рабочих исчезло ещё до тревоги, хотя журнал уверял, что папка оставалась на месте. Тогда она впервые поняла, что точная запись может быть оружием, если её подделать. После расследования начальство предпочло закрыть дело, а Таня добилась назначения хранительницей ключей и завела собственную систему сверки. Она регулярно спорит с заведующим сектором Кетеком о доступе к старым папкам; по вечерам передаёт лекарства бывшей наставнице, госпоже Гвенге, живущей у старой типографии; и пытается убедить молодого курьера Иттала не рисковать работой ради чужих обещаний. Сейчас в архиве пропала папка, которой, согласно журналу, никогда не существовало.